Великие тоже боятся

В начале III века римский писатель и юрист, живший в Карфагене, Квинт Тертуллиан приказал выбить на стене своего дома изречение: «Страх—основа безопасности».

Парадокс? Да, но только на первый взгляд, ибо страх — предвестник гибели и в то же время и спаситель, мощный сигнал об опасности.

Страх сопровождает людей с первых их дней. Страх быть убитым. Страх умереть от голода. Страх погибнуть от стихийных бедствий. И прочие большие и маленькие страхи. Собственно, страх — это орудие выживания людей. Выживает осторожный и изворотливый. Погибает безрассудный и глупый.

Библия пронизана идеей страха и страшной угрозой апокалипсиса.

В Книге пророка Исайи говорится: «Вот, приходит день Господа лютый, с гневом и пылающею яростию, чтобы сделать землю пустынею и истребить с нея грешников ея».

Страх, помогающий жить, это, скорее, философский парадокс. Гораздо чаще страх мешает, парализует, ограничивает действия человека. Философ древности Сенека говорил: «Если хочешь ничего не бояться, помни, что бояться можно всего». Это уж точно, недаром народная поговорка гласит, что у страха глаза велики.

Страх многолик. У него разные личины и маски. Есть коллективные страхи (боязнь войны, эпидемий, экономических кризисов, дефолта и т.д.), а есть страхи индивидуальные, так называемые фобии. Один боится одного, другой — другого. Вот лишь несколько исторических примеров.

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН боялся потерять рассудок и сойти с ума. Николай Васильевич Гоголь очень боялся быть похороненным заживо, в своем завещании он просил не погребать его «до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения».

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ панически страшился старости и боялся микробов, отчего и был патологически брезглив. Взяв стакан, мог долго разглядывать его на просвет. Прежде чем пожать руку, Маяковский внимательно разглядывал ее и спрашивал: «Кирсанов, почему у вас сегодня руки грязные?» — об этом вспоминал поэт Семен Кирсанов.

Другой корифей русской поэзии СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. «Больше всего в жизни Есенин боялся сифилиса, — рассказывает в «Романе без вранья» Анатолий Мариенгоф. — Выскочит, бывало, на носу у него прыщик величиной с хлебную крошку, и уж ходит он от зеркала к зеркалу суров и мрачен. На дню спросит раз пятьдесят: «Люэс, может, а?..»

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ боялся потерять свои стихи и носил их с собой в бельевой наволочке.

ГИ ДЕ МОПАССАН боялся вечером оставаться один, отсюда тянется громадная вереница женщин, его любовниц.

ФРАНЦ КАФКА, напротив, дважды делал предложения возлюбленным женщинам, но так и не решился на брак. Правда, Кафка — это особый случай, недаром есть термин «кафкианский мир»: мир страхов и ужасающих видений. Сам писатель видел в собственном душевном мире лишь извращения: «Глубоко заглянув в себя, замечаешь, что являешься не чем иным, как крысиной норой жалких задних мыслей».

Насчет «задних мыслей»: ярчайший пример — наш ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ ДОСТОЕВСКИЙ, достаточно прочитать «Записки из подполья». Клубок страхов и неврозов — это не только литературный герой Достоевского, но и сам писатель.

Если продолжать литературный ряд, то нельзя не вспомнить МАРСЕЛЯ ПРУСТА, который из-за болезни решил укрыться от пугающего его мира в собственной квартире, обитой пробкой, чтобы в нее не проникали шум с улицы и запах каштанов с бульваров. Пруст выходил из своего добровольного заточения лишь ночью и только для того, чтобы найти какую-то деталь, необходимую для его произведения.

О эти страхи и фобии на грани причуд! Ими был переполнен знаменитейший и скандальный художник XX века САЛЬВАДОР ДАЛИ. Он ни разу не сел за руль автомобиля, из-за боязни, разумеется. Самое простое дело — купить билет на самолет — превращалось для него в целую историю. Он боялся открыть дверь: ему чудилось, что за ней прячется кто-то чужой. Боялся людей. И только когда появилась знаменитая Гала, жизнь Сальвадора Дали обрела более или менее спокойные контуры: Гала вершила все практические дела, за ней Дали был как за каменной стеной.

Но многие знаменитые мужчины не захотели иметь каменную стену и остались до конца жизни холостяками. Великие холостяки, испытывающие страх перед женщинами. Это — целая армия философов: Платон, Декарт, Гоббс, Локк, Лейбниц, Юм, Кант...

Не правда ли, когда смотришь со стороны на тех, чьим талантом и интеллектом привык восхищаться, кажутся смешными и необъяснимыми их фобии. Неужели они не понимали, как это глупо? А теперь прикиньте: не так ли нелепы и ваши страхи?