Пять вопросов о сегодняшней жизни к Роману Виктюку

Родился в 1936 году во Львове.
Знак зодиака - Скорпион, "склонен к самопоеданию".
Первая постановка - опера "Пиковая дама" во львовском дворике с друзьями по двору.
Первая официальная постановка - спектакль "Все это не так просто" по пьесе Ларисы Инсаровой.
Образование - ГИТИС.
Военная подготовка - служба в Ансамбле песни и пляски Красной Армии.
Работал в: театре имени Моссовета, театре имени Вахтангова, "Современнике", театре на Таганке, МХАТе имени М. Горького, театрах Швеции, Финляндии, США, Италии, Греции, Израиля, Югославии.
1991 год - создал собственный Театр Романа Виктюка.
Любимые города - Рим, Львов.
Любимые словечки - категорически, русский, потрясающе, "Ты что, с ума сошла!"
Место жительства - квартира сына Сталина рядом с Кремлем, Москва.

Имя Романа Виктюка затянуто поволокой, окутано пеленой и окружено ореолом. Они и превратили его в почти фантастическую личность в искусстве. Ореол он заработал еще при советской власти. Когда студента Романа Виктюка собирались выпроводить из ГИТИСа за неспособность воспринять теории Станиславского. Пелена вырастала постепенно, вместе с его режиссерскими постановками чуть ли не в половине театров страны, где он свою "несостоятельность" успешно воплощал на сцене. Поволокой Роман Григорьевич обернул себя сам, с каждым выходом являясь своим поклонникам в новом амплуа. То задумчивым философом- пророком в интервью. То рьяным защитником принципов на экране. То скромным гением в финале спектакля. Но сквозь все эти завесы просвечивается компанейский характер, острое чувство юмора и мягкая ирония мудрого человека к плода мудрости не вкусившим.

Кому сегодня доверять
- Моя главная печаль сегодня - молодое поколение. Оно потребляет всю ту халтуру, которую называют "культурой". Берут деньги у родителей и вместо музеев, книг вкладывают в так называемый шоу-бизнес. А творческие мира сего даже и не думают эти вложения отрабатывать. За многих артистов мне просто стыдно. Когда на концерте половины звезд российской эстрады меня спрашивают, будут ли петь под фонограмму, я отворачиваюсь и вру: "Не знаю". Фонограмма - знамение конца XХ века. Искусственность, подделка. Молодежь, к сожалению, слишком верит в то, чем ее угощают со сцены.

- Значит, это вкусно?
- Нет, это значит, что не с чем сравнивать. Если подали пересоленный суп, то вы скажете, что он невкусен, когда попробуете его в естественно-соленом состоянии. Кто слышал Тамару Гвердцители, тот сможет распознать "фанеру" не только на сцене, но и в жизни. Но ее голос сегодня звучит все реже.

- Тогда чьему голосу верить? Вы к чьей критике прислушиваетесь?
- Только к зрительской. Меня не интересуют статьи ни журналистов, ни критиков, называющих себя профессионалами. Так было не всегда, так стало сегодня. Я делю общество на три этажа: подвал, или андеграунд, промежуточная прослойка, которая существует, но ни на что не влияет, и верхний этаж - этаж интеллекта. И когда андеграунд стремится занять - и занимает - верхний этаж, искусство превращается в декорации, гибнет. Наступает время "фанеры".

- Неужели ситуация настолько плачевна? Способы "окультуриться" есть? Чтобы взять этот третий этаж не штурмом, а умом?
- Вот именно, "окультуриваться". Вообще-то, интеллигентность нельзя купить, приобрести. Она в крови, от рождения. Но, к сожалению, во времена не столь отдаленные в местах не столь отдаленных она была почти под корень истреблена. Потому культуру надо сегодня "приобретать". Не так давно я принимал вступительный экзамен на режиссерское отделение. Зашел очень симпатичный мальчик, но до смерти испуганный. Я ему говорю: "Что ты дрожишь, как Олег Кошевой?" Ну, думаю, от знакомого сравнения парень должен в себя прийти. А он молчит. Я продолжаю: "Ты Любку Шевцову давно видел?" А он в списки заглядывает - нет там такой. Совсем осел ребенок: "Я никого из них не знаю". Ну, и что советовать по поводу культуры? Надо с "Молодой гвардии" начинать.

На что сегодня ходить?
- Существует так называемое эмоциональное меньшинство. Его присутствие не зависит ни от климата, ни от географии, ни от правительства. Выделить его нелегко, но опытный глаз справится. По одежде, по походке, которой они входят в зал. А особенно по блеску глаз, с которым они смотрят хороший спектакль. Именно хороший, на плохой они не пойдут. В вашем городе это "меньшинство" очень велико. Вся труппа отметила, и Елена Образцова сказала, что так, как принимают минчане, не принимают даже эмигранты в Америке. А нам есть с чем сравнивать - только что оттуда. После таких оваций веришь, что эти зрители халтуре аплодировать не станут.

- Возможно, на такую реакцию заранее настраивает имидж вашего театра: эксцентричный, экстравагантный, эксклюзивный.
- Ничего из этих "экс" в нас нет. Этот ярлык прикрепили сами зрители.

- Раз прикрепили, значит, что-то подобное разглядели.
- Есть удивление, оно рождает воображение. Зрители видят на сцене непохожие на другие театральные действа сюжеты, режиссуру, костюмы, грим. Все началось со "Служанок", которые стали номером один в моем репертуаре. Как это так: женщин играют мужчины! И удивление перерастает в исключительные впечатления, чувства, эмоции, которые и называют всякими вычурными словами. Театр должен ставить загадки. Ответы может знать актер Дима Бозин, актер Сергей Маковецкий. Но и у каждого зрителя будет свой ответ. В искусстве замечательно то, что необъяснимо. А то, что дает ответ, к искусству не имеет отношения.

- Чувства и эмоции, конечно, хороши. Но ими сыт не будешь. Как вы находите компромисс между творчеством и коммерческой выгодой?
- Самое главное - устоять. Я не могу ставить спектакли "на потребу". И не только из-за собственных убеждений, но и из-за авторов, за чьи произведения я берусь. Булгаков, Цветаева, Берджесс, Оскар Уайльд никогда потребительскими не станут. Потому на них и приходят не все подряд, а то самое "эмоциональное меньшинство".

- А как ваши таинства проникают по ту сторону рампы? Имею в виду артистов.
- Сами приходят. Пробуют. Знаешь, бабочки летят на свет. Если это их свет, который греет и дарит радость, остаются у него жить. Если нет - тут же исчезают обратно в форточку.

Чему сегодня следовать?
- Не могу сказать так уж самонадеянно, что я на короткой ноге с Версаче, но со многими модельерами мира общаюсь достаточно близко. И делаю это не для афиширования знакомств в беседах, вроде нашей. Просто считаю, что вне моды человек не может существовать. Мода - это воспитание вкуса.

- Имеете в виду моду на одежду?
- Одежда - только одно из ее многочисленных проявлений. В любой области культуры она советует, направляет, определяет. Стили в художественном искусстве - та же мода. Использование тех или других металлов в ювелирных украшениях - опять она.

- Так и до театра доберетесь. Но ваш театр в течение 12 лет имидж не меняет. Или меняет, но делает это особым безболезненно-незаметным способом.
- Если бы не менялись, мы бы не росли. А у меня сегодня играют театральные асы: Дима Бозин, Ефим Шифрин, Сергей Маковецкий, Олег Исаев, Ирина Соколова. С нами работают первые звезды мира Алиса Фрейндлих, балерина Наташа Макарова, дива оперы Елена Образцова. А ты говоришь об отсутствии перемен. Просто в них, как и в моде, надо следовать зову сердца, а не бездарному диктату со стороны.

Чему себя сегодня посвятить?
- Книгам, театру, искусству…

- Какие книги читаете?
- Читать люблю очень, потому однозначно не отвечу. Разные авторы в своих жанрах по-своему хороши. Много читаю книг по философии. У вас вот приобрел "обновку" для библиотеки. Зашел рядом с гостиницей в магазин, "Светоч", кажется, называется. И - удивительно - покупателей почти нет. Было время - книги приходилось красть. Как-то еще в советские времена в Петрозаводске спросил Пастернака и Цветаеву, которые только появились в "Библиотеке поэта".
Библиотекарь наотрез отказалась признаться в их существовании. Я пошел смотреть полки и нашел - их просто не разрешали читать. Пришлось их взять самому. А в Вологде экспроприированную литературу вообще ящиками из архивов таскали. Через окно в стене. Там целые тома по философии, Бердяев, Бахтин в подвалах валялись! А теперь то, что на полках лежит, не берут. Я у вас хотел даже на белорусском языке купить, но не все понимаю.

- А свободное время тоже за чтением проводите?
- Такого явления в моей жизни вообще нет. Труппа летом в отпуск идет, а я - в Италию спектакль ставить.

- То есть и в театр сходить нет возможности?
- Нет, хожу, конечно. Но поход в театр - полуработа, полуотдых. А никак не бесцельное заполнение свободного времени.

Как сегодня к себе относиться?

- Вы везучий человек?
- Категорически да. Потому что родился у таких родителей, в такой стране, в такое время. Любят спрашивать, хотел бы родиться в начале прошлого века? Нет. Тогда таких было много. А в 70-х я один. У каждого времени есть свои люди. Без них не было бы эпохи, а без эпохи не было бы их. Поэтому я сегодня такой, какой есть, благодаря тому, советскому, времени.

Однажды российскую делегацию пригласили выступить в нью-йоркском университете. Пришло очень много американской молодежи. Когда начались выступления, один весьма уважаемый сегодня общественный деятель начал поливать из всех ковшей Советский Союз. Через десять минут зал оцепенел. Еще через пять их лица стали серыми. Переводчица шепчет мне на ухо: "Если вы это сейчас не прекратите, они его растерзают". У американцев настолько острое чувство патриотизма, что они готовы были за чужую страну в клочья разорвать. Тогда я встал и начал рассказывать о своих постановках в СССР. Как их запрещали, как их пытались превратить в пародию на мою режиссуру. И в конце спросил: "Вы думаете, я отказался бы от тех лет? Это они меня сделали режиссером Романом Виктюком". После этого гонорар общественного деятеля отдали мне и пригласили на следующий день. А его - нет.

Разве можно считать себя невезучим человеком, если в родной Украине меня признали Рыцарем века. Звание, правда, довольно смешное. Но оно всегда будет дороже любых заграничных приглашений на гастроли. Потому что родное, искреннее. И никогда не станет халтурным, какой бы "фанерой" его ни пытались испугать.