Немного лирики в жаркий летний день

Вот вы мне скажите: где она та Любовь? Та, от которой, как от неизлечимой болезни, умирают героини французских фильмов. Та, от которой так вдумчиво и беспрерывно курят герои итальянских фильмов. Та, благодаря которой спасают миллиарды земных обитателей герои американских фильмов. Та, от которой так танцуют и поют герои индийских фильмов. Её выдумывают режиссёры за гонорары, чтобы промыть нам мозги?

Она бывает только там – на гигантской белой простыне, прибитой к одной из стен тёмного помещения, где люди, причём все одновременно, обязательно должны пить пиво, грызть семечки, шуршать пакетиками и фольгой, на худой конец заниматься поцелуями и тяжёлым петтингом.

Где она, та Любовь, от которой Земля начинает крутиться быстрее, реки течь вспять, а лондонский смог накрывает Эйфелеву башню? От осознания присутствия которой тебе хочется смеяться и танцевать под дождём на площади или на столике в кафе, и при этом выглядеть непошлой, счастливой, вызывающей белую зависть и быть невыносимо лёгкой, как воздух. Где она та Любовь, от которой в твоих глазах начинают отражаться костры? Которая всё раздвинет, задвинет и передвинет. И останется только правда – Он и Она, Мужчина и Женщина. И пусть весь мир подождёт под музыку Франсиса Лея.

Где она эта Любовь?

Нету её здесь, нету. Ты идёшь по главной улице своей страны в потоке людей. Ты чувствуешь их острые локти. Им тоже нужно пробиться в этой жизни. У них нет времени остановиться – напирающая сзади толпа их раздавит, неужели непонятно? У них нет времени на любовь – это мешает делать карьеру. Слишком много сил уходит на то, чтобы выглядеть успешным. На долю псевдодуховности к вечеру уже не остаётся ничего.

Ни желания, ни возможности, ни даже похоти. Ни-че-го. Только усталость. И ты тоже становишься её заложницей. И, постепенно, учишься не просто жить с этой болью, ты возводишь её в культ. В культ безличности. Тебе не надо питать доверие, тебе надо питаться. И, люди, не оценивайте меня – оставьте меня на моём восхитительном дне!

Всё нивелируется. И ты не знаешь, что стоит принимать за любовь, а что – за боязнь остаться в одиночестве.

Отпаивают коньяком, когда у тебя неприятности на работе. Спрашивают о планах на старость, не требуя признания своего статуса в твоей жизни. Не расспрашивают о вещах, о которых тебе стыдно вспоминать или не хочется говорить. Придумывают как бы вытянуть у тебя паспорт и несколько фотографий определенного формата, чтобы к празднику успеть без твоего ведома открыть визы и сделать эффектный сюрприз – путешествие в Венецию, о котором ты всю жизнь позволяла себе лишь мечтать.

Любовь ли это? Или просто привычка, помноженная на ответственность и заботу? Или это эгоизм, самолюбование и гордыня (смотри, сколько я для тебя делаю, а где благодарность)? Или тривиальное взаимовыгодное использование?

Где она – Любовь? Такая концентрированная и чистая, какой она была в детстве. Когда мама гладила тебя по головке, целовала в лобик, делала на ладошке «Сороку-воровку» - и ты верила, что всё в жизни впереди, и мама никогда никуда не уйдёт, и вечно ты будешь ощущать на своих волосах её руки, пахнущие чем-то мягким и бессмертным. И сегодня ты приходишь к ней и просишь: «Мам, погладь меня как в детстве».

И ты чувствуешь, что энергии в маминых руках с каждым днём остается всё меньше и меньше, но как телефон с севшей батареей эгоистично ищущий подзарядное устройство, ты не отказываешь своим вампирским желаниям подключиться к Источнику. А потом ты подскакиваешь, ссылаешься на дела, рычишь на обижающуюся на невнимание маму и быстро убегаешь. Теперь такой ритм жизни. «Ни любви, ни тоски, ни жалости».

А потом ты идёшь по улице и звонит уже твой телефон. И незнакомый мужской голос спрашивает: «Любимая, я в магазине, через 20 минут буду дома, а какой соус купить к пельменям?». «Любой. Вы ошиблись номером!». И ты злишься, что кому-то вот ведь покупают соус, и не требуют приготовления первого, второго и компота, и любят, и спешат к ней.

А ты идёшь умирать в объятиях своего одиночества, к своим пустым пельменям безо всякого соуса. И ты сколько угодно можешь успокаивать себя тем, что ты вечерами теряешь вес, не потребляя жирного и калорийного, и что тебе нравится твоя свобода… Твоя постылая свобода. Кого ты обманываешь?

А иногда ты просыпаешься в 5 утра и смотришь на того, кто каким-то чудом вдруг оказался рядом. И обычно ты думаешь: «Ты спишь, а я смотрю на тебя. И иногда мне кажется, что здесь ещё много таких, кто смотрит на тебя. И некоторые из них готовы разорвать тебя, выпить тебя до дна. Но я им этого не позволю. И тебе никогда не скажу о своих страхах, ты и так считаешь меня с придурью, что за радость диагностировать у меня шизофрению? Просто побудь со мной ещё немного рядом. До конца моих дней». Но под твоим тяжелым взглядом спать очень трудно (а лёгко смотреть на жизнь ты разучилась).

Тот, кто каким-то чудом вдруг оказался рядом, просыпается и спрашивает: «Ты чего?» И вся твоя магия рушится. И ты снова прячешься за первичный цинизм: «У тебя щетина отросла. Я иду спать в другую комнату. Можешь обижаться, если хочешь». И если думаешь, что тебя приласкают в ответной речи – напрасно. Скорее всего, получишь: « Не @#% мозги!»

Ты, разговаривая на эту тему с подругами, неожиданно понимаешь, что впору открывать Общество любителей орнитологии. И у них вместо мужчин рядом тоже красноголовые дятлы. Которым надо от тебя только одного. Чтобы ты была всегда мила и вдохновляла их на подвиги разной степени тяжести и уголовной ответственности.

Но свои чувства ты придумала сама. Для себя же. Как доказательства того, что ты – не робот и не безглючная программа. Но и это – иллюзия. Просто лирически настроенный программист забыл закомментарить в твоих исходниках пару строк, работающих с нелепыми, давно забытыми и неиспользуемыми таблицами Вера, Надежда и Любовь.

И потому ты и мечешься, и ищешь её – ту Любовь… И отсюда все эти мысли…

Просто остановись. Представь, что ты сидишь на дне реки. А вокруг – поток. И он проходит сквозь тебя, как боль, и он ласкает тебя, как мама, и он уходит вперёд, как жизнь. А ты остаешься на своём месте. И ничего в тебе не меняется. Первых минут десять. А потом все твои дурные мысли уходят вместе с течением этой реки, с её потоком. И тебе становится легко и ясно.
И ты звонишь маме, сказать, что просто хочешь знать как её дела и рассказать, что хорошо себя вела. И что ты её любишь. И пока не поздно – ты каждый день будешь говорить ей об этом.

И ты начинаешь замечать, что на тротуарах целуются голуби. А в трещинах на асфальте можно увидеть буквы и читать хорошие знаки о том, как скоро твоя судьба изменится в лучшую сторону.

И когда зазвонит телефон, ты поймёшь, что никто не ошибся. Он ведь позвонил именно тебе. И едет Он именно к тебе. Просто сейчас Он находится в параллельном твоему измерении. И у тебя может здесь пройти 3 года, а у него – 20 минут. Но Он обязательно приедет. И кетчуп привезёт.
И всё в тебе прописано правильно.

Просто самое сложное – найти эту Любовь в себе. И не побояться её извлечь из архива. Пока ещё не поздно…