О хищниках и эмансипации

Воинственность заложена в самой мужской природе, в самой сути мужского пола. Свидетельством тому – отношения в животном мире. Самцы других видов, не обремененные, в отличие от homo sapiens, интеллектом, продолжают жить так, как жили и тысячу, и миллион лет назад. То есть точно так же, как и наши собраться-соплеменники, впервые додумавшиеся в личных корыстных целях огреть по голове своего оппонента не банальным кулаком, а подвернувшейся под едва начавшую формироваться руку дубиной. И что же мы видим в природе-матушке?...

В большинстве видов каждый уважающий себя самец стремится к тому, чтобы собрать вокруг себя как можно больше самок. Любой морской котик или тюлень чувствует себя самым настоящим падишахом в цветнике из миловидных мордашек. Даже олени, просто до неприличия рогатые и совершенно не хищные, стремятся к тому же. А уж такой хищник, как лев, если нацелился на чужой прайд, то убивает не только главу семейства, но и всех молодых львят мужского пола. Так сказать, чтобы те, выросши, не вздумали мстить за убиенного папочку. Ну, а приемных дочерей берет в жены, зачем же добру пропадать?

Ладно – лев, царь зверей, как-никак. Так ведь и тетерева, турухтаны и прочие пернатые готовы ощипать друг дружку до полного эксгибиционизма. Даже петухи, только на суп и годные, и те – туда же. Разве что голуби не выясняют между собой отношений, так зато и плодятся, как бешеные.

То есть ради обладания гаремом самцы в прямом смысле слова готовы перегрызть друг другу глотки. И их мало смущает тот факт, что многочисленные невесты до этого успели побывать замужем, причем не один раз. Так что в смысле широты взглядов homo sapiens есть чему у них поучиться.

Таким образом, из всего вышесказанного можно сделать один вывод. Глобальный расчет природы состоит в том, что воинственность мужиков, то есть самцов, обусловлена фактором естественного отбора. Потому как в поединках большинство самцов гибнет, в основном – дефективные, а самкам не остается ничего другого, кроме как жить в составе гарема.

То ли дело – сейчас, в царстве homo sapiens. Посмотришь на иного мужичка – лысенький, ножки кривенькие, от ветра шатается – обнять и плакать, а все туда же! Идет по улице рядом с женой-красавицей и дышит ей в пуп. В прежние-то времена царства естественной природы вещей такой вот хлюпик в мгновение ока был бы растерзан своим твердолобым мускулистым соплеменником и сожран в торжественной обстановке. После чего его красавица-жена в числе других безропотно рожала бы целыми пачками победителю таких же, как папаша, мускулистых и твердолобых детенышей. Пока не пришел бы еще более клыкастый, волосатый и широкогрудый, который прибил бы первого победителя и его твердолобых детенышей мужского пола, а красавицу – переходящее красное знамя - и ее дочерей заставил бы рожать таких же, как и сам: клыкастых и волосатых. До той поры, пока красавица не состарится и не выйдет в тираж. Или окажется не во вкусе очередного завоевателя, который слопает ее в качестве гарнира к побежденному муженьку.

Но такое возможно только в том случае, когда женщина не осознала еще своего отличия от животной самки, которой все равно, от кого рожать – лишь бы кормили и защищали. А весь прогресс цивилизации связан именно с осознанием женщины себя как личности.

Из этого вывода существует несколько следствий:

Первое. Если раньше мужики дрались за баб, то с введением моногамии им пришлось ограничиться дракой за «бабки». Или же, за невозможностью собрать гарем естественным образом, формировать его путем ловли всяческих химер: мировой революции, равноправия сексуальных меньшинств и прочих контактов с инопланетянами. Причем количество химер на душу отдельно взятого индивидуума зависит только от его собственных пристрастий и амбиций. Некоторым было достаточно всего лишь звания вождя мирового пролетариата. Отсюда – бесконечные войны как рудимент мужской природы. В том числе войны экономические, политические и «холодные». Ну, а для тех, у кого кишка потоньше, сгодится и социалистическое соревнование.

Второе. Женщины не драчливы, они по природе своей против любого убийства. Когда они только начинают ощущать себя не просто самками, первое, что у них появляется – это чувство собственницы на мужчину: «Хоть и завалящий, а мой!» Поэтому, чем больше будет у женщин власти и возможности влиять на события, тем меньше они дадут мужчинам шансов поубивать друг друга.

И, наконец, третье. Когда мужчин лишили возможности безнаказанно укокошивать себе подобных (к примеру, как назло, нет никакой войны, дуэли запрещены, а за обычный рабоче-крестьянский мордобой можно угодить за решетку), они придумали такую штуку, как спорт. То есть на первый взгляд дубасят друг дружку, а все равно как бы понарошку. Стреляют, но не в противника, а в мишень, причем в собственную. А если и фехтуют, то каким-то совершенно несерьезными прутиками, которые и оружием-то назвать язык не поворачивается. Ну, или бегают наперегонки, плавают. Вроде и побеждают, но соперника убивают лишь морально. А те, кто мускулатурой не вышел, придумали себе всякие конкурсы: музыкальные, профессиональные, даже юмористические. Хотя, если разобраться по сути, то даже внутри конкурса молодых музыкальных дарований им. П.И. Чайковского, не говоря уже о чемпионате мира по хоккею, лежит все тот же хищный мужской инстинкт уничтожения себе подобных.

Разумеется, сам процесс участия в соревнованиях и конкурсах, включая даже длительную и утомительную подготовку к оным, значительно интереснее, чем скучное добывание хлеба насущного. И женщины, возвысившиеся над уровнем примитивных самок, довольно быстро это поняли. И в итоге почти по всем направлениям, где зазевавшиеся мужики дали им хоть какую-то слабинку, приоткрыли хотя бы маленькую щелочку, «слабый» пол ломанулся во всю свою силу и довольно быстро оставил мужиков позади.

И в самом деле! Зачем терпеливо и горестно ждать, когда в результате кровавого поединка тебя в ряду других завоюет самый агрессивный самец, вряд ли обладающий хоть какими-то дополнительными достоинствами, когда можно самóй стать сáмой-сáмой? И уже тогда выбирать себе мужчину. Причем не плохонького, на которого не польстилась ни одна другая женщина, а тоже сáмого-сáмого! Умного, насколько таковым может быть мужчина, сильного, смелого. А если очень сильно повезет, то обладающего даже несколькими из этих качеств!