D&G. Гениальная простота или простая гениальность

Знаешь, есть одежда, которая представляет собой не просто бытовую вещь, ее можно смело назвать смыслом жизни. Стиль Dolce & Gabanna является именно таким. Два простых парня смогли покорить мир, изменить законы моды и человеческой жизни. На свете сложно найти человека, не знающего знаменитый символ D&G. Можно не принимать творчество этих модельеров, можно отрицать, но не признавать их гениальность невозможно. И самое необыкновенное в этой истории: все, что бы они ни делали, дается им с необыкновенной легкостью и потрясающей простотой. Два таких разных человека объединились воедино, чтобы творить культ, создавать красоту.

Одна из половинок этого тандема, а именно Доменико Дольче, родился в «мафиозном» городке Палермо 13 августа 1958 года. Все соседи — ровесники Доменико с детства определились с «будущей профессией». Они не вылезали из полицейских участков. И так жил весь городок. Кроме Доменико Дольче. Мальчик млел от красоты, которую видел в любой детали, даже абсолютно безобразной. Родители будущего таланта не особо шиковали. Мама была сильной, волевой женщиной, слегка помешанной на идеях феминизма. А вот кто был настоящим кумиром для Дольче, так это отец. Работая простым портным в среднеклассовом ателье, он умудрился по-настоящему «влюбить» в эту профессию сына. Маленький Дольче с детства ходил с папой на показы и выставки, как на праздник. Ну не мог же «мэтр» после этого стать строителем или электриком? Окончив школу искусств, он уехал в Милан, искать свое предназначение в жизни. И он его нашел.

Вторая буква мира моды, знаменитая G, а именно Стефано Габанна, родился в семье, которую можно смело причислить к богеме Италии. Так вот, в этой семье 14 ноября 1962 года родился баловень судьбы. Почему баловень? Да просто мальчика все холили и лелеяли. Куда бы он ни пришел, за что бы ни взялся, все в его руках «горело». Родители настояли на том, чтобы он поступил в Миланский колледж моды, хотя Стефано больше видел себя художником по рекламе.

Тогда-то и произошла величайшая встреча XX века. Доменико и Стефано познакомились у одного кутюрье, у которого начали свой звездный путь. Интересный факт, что они тщательно скрывают имя модельера, подарившего им путевку в «творчество» (хотя по слухам, это не кто иной, как отец Стефано). Как бы то ни было, но этот человек явно не догадывался, какие звезды у него подрабатывали.

Рождение мирового имени D&G состоялось в 1981 году. Успех не заставил себя ждать, и после участия в конкурсе молодых талантов (1985) о них заговорили многие в Италии. Первая коллекция «Настоящая женщина» мгновенно привлекла к себе внимание не только любителей фешн-новинок и прессы, но и простых граждан. Она была очень простой (из джинсы и замши), но в то же время абсолютно гениальной.

Так в чем же феномен этих двух мужчин? Почему уже на протяжении почти 25 лет они прочно заняли место одних из самых любимых народом модельеров?

Думаю, ни для кого не секрет, что Доменико и Стефано не только работают вместе, но и живут. Эти два любящих сердца уверяют всех, что в их тандеме нет лидера. Они вдохновляют и дополняют друг друга. Кроме того, они обожают друг друга и своего лабрадора, в то время, как мир буквально пал к их ногам.

Среди поклонников D&G немало мировой богемы. А с некоторыми их связывает давняя дружба, например, с Мадонной. Когда-то давно, когда material Girl только начинала свой путь, Dolce & Gabanna помогли создать ей неповторимый стиль. В течение пары месяцев они вручную сшили порядка 1500 костюмов (не только для дивы, но и для ее команды), и все это совершенно бесплатно, как говорится, за красивые глаза.

Но это только для Медди, остальные же, чтобы пощеголять в стиле от D&G, должны расстаться с кругленькой суммой. Одежда, парфюм и аксессуары от Dolce & Gabanna пропитаны особым чувством. «Мы любим и по-настоящему знаем женщин», — уверяют модельеры в один голос. Идеал женщины, по их мнению, это не худосочная вешалка, а дама с формами. Женщина для них не предмет желания, а некий объект эстетики.

D&G довольно быстро взошли на модельный небосклон, и, похоже, не собираются оттуда спускаться. И это правильно, иначе некому будет творить гениальную простоту и простую гениальность.