Ибица. Остров Свободной Любви

Полпервого ночи. Активно пирсингованная и прилично поддатая молодежь unisex заливает белые узенькие улочки квартала «Цитадель». В эпицентр Ибицы, в старый город, прут геи, трансвеститы, лесбиянки и просто любопытные туристы, приехавшие сюда в первый раз. Все, кто днем спал на пляже, кто гасал на моторной лодке по бирюзовой воде средиземного моря, идут в ожидании интриги в район, освещенный желтыми фонарями. Пьяные хипочки танцуют под там-тамы. Официанты уличных кафешек шпокают пробками открываемых винных бутылок. В магазинчиках торгуют пестрыми сумочками, сорочками, блузками, купальниками, плавками, безделушками, серебром. Травки на прилавках не видно. Но по запаху слышно, что она здесь у кого-то есть. Иначе и быть не может. Здесь это также естественно, как случайное знакомство.

Случайные знакомства неизбежны, как рассвет, как много-много рассветов сразу. Вон те двое парней пьют пиво с длинноволосой подругой. По глазам видно, что они ее украдут, не надолго, но красиво. Она – немка. Худенькая, беленькая, по-английски им толкует, что она – молоденький прокурор где-то под Мюнхеном. Они – испанцы. Смуглые от природы, кучерявые от нее же, они студенты и им все равно, где живет эта немочка, и какие законы она учила в своем университете. На Ибице законов нет. Блудливое настроение мечется в глазах этого славного трио и еще не ясно, чего этой ночью будет больше – акукарачча или айн-цвай-драй.

Одиноких глаз в толпе, на самом деле много. Это только кажется, что на Ибицу все едут большими компаниями. То там, то тут прошелестит вьющимися волосами одинокое сердце в мини-юбке или тертых-тертых джинсовых шортиках. И это обман, что две подружки, жужжащие на скутере по пыльным дорогам – неразлучные лесбиянки. Что нет для них большего удовольствия, чем тереться друг о дружку целыми днями. Нет. Каждой из них нужен мужчина. Пусть не на долго, но отдельный.

«Дети цветов», бесшабашные и сексуально свободные, вышли в свет в 1970-м году именно отсюда, с острова в Средиземном море, что двухстах километрах к югу от Барселоны. Их мекка – «Cafe del mar», растиражировавшее свое имя миллионами компакт-дисков с постельной музыкой, находится именно здесь. Если точнее, то не в центральной части острова, а в поселке Сан-Антонио. В этом кафе под потолком висят розовые слоники и бармен наливает на выбор сотню алкогольных смесей. Ближе к закату выщербленная морским прибоем бетонная терраса возле кафе активно осаждается полуодетой толпой многоязычной молодежи. Парни и девушки пьют пиво, текилу, легкие коктейли и под релаксирующую музыку ждут, когда солнце наконец сядет за горизонт. Закат здесь – это ритуал. Это – главное событие острова. Наблюдать, как солнце уходит за горизонт в этом месте – почти то же, что быть причащенным в храме. Отныне новичок как бы приобщен к традициям острова. Едва под улюлюканье и свист уходит солнце, перед толпой появляются вымазанные сажей под черных кошек хиппочки с горящими факелами в руках. С виду – это глупый аттракцион. Горящие факела как бы нагоняют огонь в души пришедших. Слава богу, самовозгораний не было. Потихонечку, то тут то там вспыхивают поцелуйчиками очаги любви.

После заката молодежь разбредается по комнатам отелей. Кто наводит марафет, кто принимает марафет, но все готовятся к бурной ночке. Жизнь на острове начнется после полуночи, когда народ ринется на променад в старый центр города. Тогда наполнится шумом специальный квартал для геев, тогда у всех на виду в многочисленных открытых салонах мастера будут выводить татуировки на всех частях тела. Тогда глаза разбегутся от миллионов полуголых красоток в бикини с идеальными телами. Тогда вывалят на улицы сотни седых педерастов с косичками и даже мухоморами на шапках, среди которых будут и такие, что вывалили тысячи долларов на перелет из Австралии. Здесь все найдут удовольствие по вкусу, даже залетные поклонники идей Мао Цзедуна и японцы, приезжающие весной посмотреть, как белым цветет миндаль.

Словом, здесь такая каша человеческих пороков, что работы хватит тысячам студентов Зигмунда Фрейда. Клапана открыты и пар выпускают все у кого были деньги – большие или малые, чтобы добраться сюда, кому не хватает свободы в кварталах Амстердама, лондонском Сохо или на тенистых аллеях Булонского леса в Париже.

Дух свободы на этот плодородный остров триста лет назад завезли пираты. Дома, где жили морские разбойники, сегодня переоборудованы в гостиницы. А англичане, замкнутые в поселке сан-Антонио, словно индейцы в резервации, глушат литрами пиво и даже не догадываются, что имя поселку дал пират Антонио де Жирес, прославившийся еще во времена Наполеона.

Индустрией свободы остров стал относительно недавно, четверть века назад. Именно тогда, после падения режима Франко в Испании, власти разрешили продажу земли на Ибице, которая славилась оливковыми рощами и стадами овец. И рощи, и стада еще есть на этом острове. Но многие потомки крестьян построили на землях отцов отели или открыли в домах рестораны, чтобы не возиться с плугом и удобрениями. Перестройка на острове совпала с сексуальной революцией в Европе, когда четверть века назад французов, приехавших позагорать голышом на пляжах Каталонии, арестовывали. На Ибице никто никого не арестовывает за прогулки топлес. Полиция может раз в сезон для порядка задержать двухсоттысячную партию таблеток ЛСД, об этом напишут газеты, но всем понятно, что это – капля в море свободы, провозглашенной на острове. Если хотите – это гласная и негласная конституция Ибицы. Ибо Движухи без свободы не бывает.

«Движняк» в клубах начинается в три часа ночи. Эпатаж всех цветов на улицах – ерунда в сравнении с тем, что творится в ночных клубах хипповской Мекки. Три местных клуба – Pasha, Amnesia и Privilege – бесконечно конкурируют между собой, хотя конкуренция условна. Кругом сплошные “грязные танцы”. Последний из клубов, подобно храму Луны стоит на холме и переливается неоновой радугой. Он может одновременно проглотить семь тысяч гостей, но это все равно капля в море. Десять паромов с материка в сутки, сотни самолетов, приземляющиеся в аэропорту каждые пять минут, круглосуточно доставляют на Ибицу десятки тысяч новых и новых искателей приключений.

Для любителей всех видов музыки в Privilege есть свои залы, но вальс здесь точно никто не танцует. Кульминация ночи – лавина мыльной пены, выливаемая на головы одуревшей от грязных танцев толпы. Маска и трубка, которые обычно нужны, чтобы собирать крабов под скалами, здесь тоже будут кстати, ибо в пене можно захлебнуться. Сам мыльный душ имеет нулевой эффект. Возбуждает петтинг сотен трущихся друг о друга полуголых тел. Пену здесь сливают на заведенную толпу на рассвете, в шесть часов утра.

Приняв мыльный душ, неспавший народ лихорадочно расползается кто куда. Одни по гостиницам. Другие на мотороллерах едут встречать рассвет на пляжах Aquas Blancas или просто упасть лицом в песок на берегу моря, рядом с кафе Sa Trinxa. Многие англичане даже покупают специальные туры – проводят три ночи в клубах, а днем отсыпаются на горячем пляжном песке. По хорошему, по правилам острова, утром нужно непременно выпить капуччино и съесть теплый круасан в специальном кафе – «Круасан Шоу», как раз в белом, мазаном известкой, центре Ибицы. Такова традиция, беден ты или богат.

Хиппи – не единственная публика, «откисающая» здесь. В порту и на голубых водах вокруг острова болтается несколько миллиардов долларов, воплощенных во всевозможных яхтах, парусниках, хромированных моторных лодках с двумя двигателями по 1200 лошадиных сил каждый. Состоятельная публика снимает на месяц трехэтажные виллы или, как супермодель Эль Макферсон, строит собственные. Днем богатые по морю перебираются на пляжи с белым песком острова-спутника Formantera. Там полно нудисток, там есть свои отели и в одной из бухт устроен супердорогой ресторан Juan&Andrea, куда публику с двух-трех-палубных яхт подвозят специальные резиновые лодки-такси. Ночью на Ибице эту же публику ждут тихие ресторанчики, расположенные на специальных виллах, вроде Elefanten. Но так или иначе, две разные «тусы» пересекаются поздно ночью в центре Ибицы. Кто мостится за столик съесть пиццу, кто ходит по улочкам и щекочет нервы одним только видом сексапильной толпы, кто ищет глазами партнершу на одну ночь, без обязательств. А кто-то просто бродит по улицам, вспоминая молодость и прокручивая в седых извилинах мотивчики Боба Марли. Он тоже был здесь, на Ибице. Странно, но здесь сразу начинаешь жить по местному распорядку. В полночь не тянет на сон, а утром не нужно рано вставать. И деньги – условность, придуманная миром порядочных людей, отходят на второй план, если они есть и о них не надо думать. А то как подумаешь, что вход в ночной клуб стоит пятьдесят евро и на бензин для лодки нужно тратить сотню в день, так сразу мысли о свободной любви улетучиваются.