Sting - Songs from the labyrinth

Flow, my teares, fall from youre springs,
Exiled for ever, let mee mourn
Where night’s black bird hir sad infamy sings,
There let mee live forlorn.

Что нужно человеку для счастья? Шуба? Дача? Волшебный счет в оффшоре? Клонированная печень и пластмассовая рожа как у Акселя Роуза? Хорошо бы научиться молиться, ведь молитва, имхо, и приближает нас к покою, к небу, к особому счастью. Но нам, вечно спешащим и насмешливым это трудно. Значит — ищем иные способы хоть чуть-чуть заставить трепетать свое сердце. Баха с Бетховеном я не предлагаю.

Кто бы мог подумать, что этот британский словесник, бывший бунтарь в осином свитере, вдруг обратится к истокам? К своим, родненьким, английским, обойдется без модной азиатчины и напыханного нью-эйджа. Стинг теперь играет на лютне, поет божественным голосом бардовские песни. И бард здесь — вовсе нет эмнэс на березовой полянке, а тот самый средневековый дядя из шестнадцатого века. Дядю зовут Джоном.

Джон Доуланд, видный культурный деятель эпохи Реннесанса, прославивший себя песней «Flow, my tears». Теките, слезы мои — вот они и текут. Иначе нельзя, совершенно невозможно слушать новый альбом Стинга, состоящий, как вы уже догадались, из гениальных композиций вышеупомянутого Джона. Songs from the Labyrinth — так Стинг назвал свою новую пластинку. Посвященную великому менестрелю.

Несколько шагов по лабиринту вослед спасительной мелодии-нити. Только она и способна вывести нас из этих душных застенков. Стинг приглашает нас в удивительное путешествие, сопровождать в котором нас будет сам бывший police-men и его товарищ — югославский лютнист Эдин Карамазов. Он и вдохновил Стинга на такой опасный эксперимент, без этой поддержки тот никогда бы не решился — выпустить новый альбом на лейбле, издающем исключительно классическую музыку.

Композиционно треклист построен следующим образом — венок из пятнадцати мадригалов, скрепленных между собой цитатами-скитами из писем путешественника Джона. Вот оно — настоящее душеспасительное слушание. Стинг, подобно заправскому барду, звукоизвлекает так бережно и сердечно, что зрителю не хватает воздуха — от невероятной полноты чувств, что теснят грудь.

И удивительное дело, в этих зонгах из прошлой эпохи угадываются типичные стинговские меланхолические интонации. Обогащенные божественным звучанием лютни. Послушайте Have you seen the bright lily grow — вот оно, ангельское пение, небесное многоголосие. Есть в треклисте и танцевальные вещи, вроде The Most High and Mighty Christianus the Fourth, King of Denmark, His Galliard или Fine knacks for ladies. Только умеете ли вы танцевать гавот и сарабанду?